Шейнин лев записки следователя старые знакомые

Александр Звягинцев о военных тайнах писателя Льва Шейнина — Российская газета

Воспроизведено с издания: Лев Шейнин. Записки следователя. Советский Вот, гражданин следователь, что может с человеком сделать доверие. .. Есть еще немало старых "специалистов" - грабителей, воров. Лев Рома́нович Ше́йнин (12 [25] марта , Брусановка — 11 мая , Москва) Полностью первая книга «Записок следователя» выходит в свет в году в издательстве «Советский писатель». В содружестве с братьями Тур. Шейнин Лев Романович. Записки следователя (Старый знакомый, Встречая старых знакомых, он только улыбался в ответ на их расспросы, где .

Записки следователя (Старый знакомый, рассказы)

Девочка вернулась домой в слезах и все рассказала матери. Забыв о боге, религиозная мамаша побежала к прокурору. Он упорно отказывался сообщить данные о своем происхождении, отрицал свою вину, плакал, путался в показаниях. Через несколько дней после его ареста, когда отца Амвросия вели во дворе дома заключения на прогулку, из окна одной камеры раздались приветственные крики: Сколько времени не виделись, чертова кукла! Ты чего это в рясу нарядился?

А в Павловской церкви появился новый священник, щупленький старенький отец Мефодий. С тягостной вестию пришел я к. Духовный пастырь наш, наш кедр ливанский, отец Амвросий, томится в узилище Иродовом за веру свою, за благочестие… Аки святой отец, томится он, и несть конца его мучениям за веру Христову!

После свадьбы супруги поселились в квартире Синицына в Столешниковом переулке. Через полтора года Синицын был мобилизован на большое строительство, на Север. Валентина Сергеевна, привыкшая к удобствам большого города, не захотела расставаться с Москвой.

Он очень тосковал по жене, часто писал ей, аккуратно переводил деньги. Этих средств было вполне достаточно, чтобы Валентина Сергеевна, которая нигде не работала, могла не нуждаться ни в. Но она привыкла жить широко. Валентина Сергеевна была красива, взбалмошна и не привыкла себя сдерживать. Она была свободна и жила в Москве одна. Она жила в Столешниковом переулке, где нэп в те годы свил себе самое излюбленное гнездо.

Здесь покупались и продавались меха и лошади, женщины и мануфактура, лесные материалы и валюта. И что-то из тайн становилось более или менее понятным. Пусть не в деталях, а в виде общей картины.

Весьма разнообразной и поучительной. Виктор Васенин Шейнин не считал возможным предать гласности тайны былых времен даже в ту пору, когда был к небу ближе, чем к земле. Он все равно молчал. Но и пружину молчания время от времени история приводит в движение… Не назначили. Знак был, что и говорить, плохой. Шейнин сидел дома, выжидал, особенно не высвечивался, но при случае всегда "зондировал" почву.

Он догадывался, что освобождением от должности дело не закончится. На одной из вечеринок подвыпивший сотрудник органов сболтнул: Умная у тебя башка, а все же мы за тебя взялись Накануне увольнения Шейнин был командирован в Минск в связи с загадочной гибелью знаменитого артиста Михоэлса. Для многоопытного Шейнина не представило никакого труда установить, что никакой автомобильной аварии, о которой официально было объявлено, не произошло, а имело место подготовленное убийство, следы которого вели куда-то очень высоко Видимо, от авторитетного следователя ожидали, что он подтвердит факт случайной гибели Михоэлса.

Но факты подсказывали Шейнину другую версию, и его немедленно отстранили от дела, а вскоре и уволили. И дело было не только в Михоэлсе. Тогда уже раскручивался так называемый "еврейский вопрос". Нужны были "заговорщики", которые могли сойти за организаторов заговора.

Шейнин был для Лихачева находкой. Прокурорский работник, литератор, имевший обширные связи, особенно в еврейской среде, как нельзя лучше подходил на активную роль. К тому же было известно, что Шейнин, осторожный и хитрый, обладавший удивительной изворотливостью был очень боязлив. Многие его знакомые знали, что он панически боялся допросов с пристрастием и признавался, что он их не выдержит.

После истории с Михоэлсом его никто из высокопоставленных знакомых не мог защитить. Шейнина арестовали 19 октября года. Прокуратура даже не пыталась вступиться за своего бывшего сотрудника, отдавшего следственной работе более 27 лет жизни. Маховик был запущен с такой силой, что все попытки были бы бесполезны.

Летели головы и поважнее Шейнин связывал свой арест с происками главы МГБ Абакумова. Когда в январе года сгорела дача Ворошилова, Шейнин занимался расследованием. Была установлена халатность органов госбезопасности, охранявших объект, виновные были отданы под суд. После этого, встретившись с Шейниным, Абакумов обронил: Ведь к этому времени Абакумов сам уже сидел в тюрьме и терпел пытки.

Его даже одно время поместили в тесный холодный карцер без окон, без притока свежего воздуха, держали на хлебе и воде, включая беспрерывно холодильную установку.

Описывая эти зверства в письме на имя Берии и Маленкова, Абакумов просил их только об одном: В рамках дела, возбужденного против Абакумова, был арестован коллега Шейнина - прокурор отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности Дорон. Когда после смерти Сталина бедолага был освобождён, он признался, что били его "с оттяжкой" металлической пряжкой по обнаженным ягодицам, приговаривая: В постановлении на арест Шейнина указывалось: Как установлено показаниями разоблаченных особо опасных государственных преступников, Шейнин находился с ними во вражеской связи и как сообщник совершил преступления, направленные против партии и Советского правительства".

Борис Ефимов вспоминал, что в те дни арест Шейнина многие восприняли вполне философски: Говорят, упал в обморок, когда за ним пришли.

Там теперь, поди, похудеет Сажал, сажал и досажался Видимо, "умная голова" умел тянуть время. Профессионал, он тонко чувствовал, чего от него хотят, высчитывал, пытался угадать по течению допросов, как меняется политика на самом верху.

Шейнин, Лев Романович

Его допрашивали не менее раз, большей частью ночью, как правило, допросы начинались в часов вечера и заканчивались далеко за полночь. Более года держали в одиночке, иногда в наказание "за провинности" лишали прогулок, книг, передач, во время допросов шантажировали, оскорбляли, грозили побоями. Однажды его даже заковали в наручники и не снимали их в течение шести дней. Все это довело Шейнина до такого состояния, что к концу следствия, по собственному признанию, запас его "нравственных и физических сил был исчерпан".

Были периоды, когда его силы окончательно покидали, и он в эмгэбэшной одиночке ощущал холодное дыхание смерти и слышал, как в ночной тишине, она ему приговор читала. Протоколы его допросов я внимательно изучал. Что и говорить - это тяжелое занятие. Наводящее на невеселые мысли. В первый год ведения дела следователи усиленно "раскручивали" так называемый "еврейский заговор". На этом этапе Шейнин давал показания охотно и подробно, "выдавал" всех и. Он говорил о своих "националистических" беседах с самыми известными деятелями советской культуры и искусства.

Кстати, и того же Бориса Ефимова тоже присовокупил к числу заговорщиков. Он с готовностью поведал о своих "националистических" беседах с Эренбургом, братьями Тур, Штейном, Кроном, Роммом, Рыбаком и многими другими известными деятелями культуры.

Вот только один отрывок из его показаний об Эренбурге. На Вышинского Шейнин показаний не дал, но вот своих сослуживцев не пожалел. Так на вопрос следователя: Называл он и многих других лиц, например, прокурора Дорона, профессоров Швейцера, Шифмана, Трайнина Причем "шил" Шейнин к заговорам даже тех, о ком его и не спрашивали. Такой была его тактика, всячески демонстрировать готовность сотрудничать со следствием. А стратегия была одна - выжить, избежать пыток. Потом спорить они начали.

Сережа, видно, чего-то не хотел, а они требовали. Один из них и закричал: Я и спросила Сережу, что за люди, почему ругаются, почему его Цыганом зовут. Он весь бледный стал, даже прослезился и говорит: И ребята эти воры. Бросил я это дело, а они опять зовут". Как рассказал он мне это, я света невзвидела. Вы подумайте только - с вором связалась. Но и бросить его не могла, привыкла. Сережа мне поклялся, что будет честно жить, работать начнет. К зиме хотели регистрироваться По тому, как девушка все это рассказывала, было видно, что она говорит правду.

Отсюда и надо исходить".

Записки следователя. "Исчезновение" Лев Шейнин

На следующий день мы проверили все заявления о домовых кражах. Среди них было заявление артистки оперетты Александры Фаворитовой, у которой до убийства Гаврилова похитили много домашних вещей. Когда Фаворитовой предъявили простыню, она сразу ее опознала. У меня целую дюжину таких украли. Вернулась я из театра, замок взломан, дверь открыта, все шкафы перерыты. Мы записали отличительные признаки ее вещей и дали задание агентам угрозыска следить на рынках и толкучках - не будут ли продавать эти вещи.

На третий день на Сухаревском рынке была задержана женщина, продававшая с рук шесть простынь с такими же инициалами. Женщину доставили в угрозыск. Немолодая уже, грузная женщина, со следами пьянства на опухшем лице, ответила сиплым голосом, воровато бегая глазами: Мы решили проверить ее показания. В глазах женщины мелькнуло удивление. Но она продолжала молчать. По моему указанию в комнату ввели под видом арестованного моего практиканта.

Указав на него, я сказал: У женщины, не смогшей скрыть удивления, забегали. Потом она взяла себя в руки и успокоилась. Я его хорошо помню. Обратившись к ней, я сказал: Мы пошутили с вами. Этот человек простынями не торгует. Женщина густо покраснела и замолчала. Когда до сознания женщины, наконец, дошло, что она попалась, она рассказала правду. Простыни эти она купила у своих знакомых воров - Сеньки Голосницкого и Петра Чреватых.

Знала она их давно и часто скупала у них краденые вещи. В тот же вечер я и агенты угрозыска поехали на Домниковку, где в одном из домов жили Голосницкий и Чреватых. Дом был грязный, запущенный, какого-то дикого рыжего цвета. Нужная нам квартира находилась в полуподвальном этаже. Убедившись, что квартира имеет только один вход, мы по одному, чтобы не быть замеченными, прошли. Дверь открыла худая старуха. Подозрительно глядя на нас, она неприветливо спросила, кого. Мы остановили ее и, войдя в квартиру, предъявили ордер на обыск.

Старуха не удивилась, ничего не сказала и молча села на койку, стоявшую в углу. В квартире больше никого не. Мы решили ждать прихода Голосницкого и Чреватых, а пока приступили к обыску. Квартира состояла из двух комнат и кухни.

Низкие потолки, полумрак, спертый, нечистый воздух.

Старый знакомый - Шейнин Лев

В крайней комнате в мешке были разные домашние вещи: Вещей Фаворитовой не. В кармане плаща, висевшего в углу, мы нашли бритву в футляре и странную записку следующего содержания: Не иначе как Цыган продал. На бритве не было следов крови. Лезвие было аккуратно вытерто. Закончив обыск, мы сели и стали молча ждать. Серый осенний вечер уже переходил в ночь.

За окном стихал рокот Домниковки, тускло подмигивал уличный фонарь. Иногда он раскачивался от ветра, и тогда на полу бегали желтоватые блики, похожие на крыс. Старуха сидела в углу молча, почти не дыша, как большая сонная птица. Она ничему не удивлялась и ни о чем не спрашивала. В первом часу ночи в дверь постучали. Мы открыли, и в комнату вошла молодая, грубо размалеванная женщина. Увидев нас, она испуганно вскрикнула и хотела уходить.

Садитесь и не шухерите Я должна идти, у меня свои дела. У нас тоже дела. Женщина недовольно вздохнула и села в углу. Около трех часов ночи за дверью послышались легкие мужские шаги. Потом раздался стук, и пьяный голос громко произнес: Мы открыли дверь и стали по бокам у входа.

Высокий парень вошел в комнату. Вам привет от Цыгана. А про какого Цыгана вам писали? Он испуганно взглянул на нее и угрюмо замолчал. Будем ждать Петьку, - сказал. Через час пришел Петр Чреватых. Он был совершенно пьян, и в таком состоянии было бессмысленно с ним говорить. Взяв их с собой, мы вернулись в угрозыск. Голосницкий и Чреватых поняли безвыходность своего положения. И они быстро признали свою вину.

Уже к вечеру следующего дня следствие было в основном закончено. Сидя у письменного стола, я перелистывал еще невысохшие листы протоколов допроса, перечитывая подробные показания обвиняемых. И вся картина этого преступления во всех его деталях возникла передо мною. Два года Чреватых, Голосницкий и покойный Гаврилов "работали". Все трое были профессиональные "домушники" и не думали менять воровскую профессию. Но вот еще в прошлом году Цыган начал возбуждать у них тревожные сомнения.

Парень перестал пьянствовать, не посещал притонов, неизвестно куда отлучался. Все это было неестественно и непонятно. Наконец, он прямо заявил Голосницкому и Чреватых, что решил "завязать узелок", то есть больше не будет воровать и даже намерен поступить на работу.

Противно смотреть на твою глупую рожу, маменькин сынок, юбочный хвост, собачий И он еще долго изощрялся.

Шейнин Лев Романович. Записки следователя (Старый знакомый, рассказы) (стр. 2) - arowdropterp.tk

Самое неожиданное для них было, что Цыган действительно ушел, а уйдя, не думал возвращаться. Через несколько дней бывшие компаньоны встретили его на улице с какой-то миловидной скромной девушкой.

Цыган не вернется, он конченный человек. Можешь мне поверить, я знаю толк в жизни и в этой И Цыган действительно не вернулся. А через несколько дней арестовали нескольких знакомых воров.

  • Старый знакомый
  • Шейнин Лев - Записки следователя (Старый знакомый, рассказы)
  • Время и тайны Льва

И как-то, когда шумная компания собралась и обсуждала эти события, известный вор Миша Хлястик, враль и выдумщик, каких свет не видел, важно заявил: Цыган нас продает, Цыган стучит в уголовку. Он снюхался с этой кудрявенькой сучкой, а ее брат там служит инспектором. Польщенный общим вниманием, Миша Хлястик вдохновенно врал, тут же выдумывая самые убедительные подробности. А на другой день арестовали еще одного вора: Чреватых послал об этом записку Голосницкому, уехавшему на день за город.

На следующий день они поджидали Цыгана у его дома. В кармане у Голосницкого была бритва. Приятели подошли к нему и поздоровались. Но попрощаться со своими стоит. Надо же поставить на прощанье ребятам бутылку водки.